|
Новость о смерти первого президента России Бориса Николаевича Ельцина застигла меня в дороге. Узнав об этом, пришла какая-то грусть. Конечно, эта печаль исходит от известия о смерти любого человека, но Борис Ельцин не любой, он избранный, избранный нами президент. Потом начал анализировать, задавать себе вопрос, от чего мне печально. После развязывания Чеченской войны у меня резко изменилось отношение к нему, как к политику и человеку, как, наверное, у многих из нас. Череда коррупционных скандалов, связанные с «семьей» уголовные дела все это сильно ослабило авторитет Ельцина, выбив у нас из голов образ мужественного харизматичного политика. Неверное, именно этот образ бесстрашного человека, человека-героя из давней политической сказки уходит сейчас. Хочу, чтобы именно этот образ Бориса Николаевича Ельцина остался у меня в памяти, образ русского былинного героя свернувшего голову советскому строю.
Без таких лидеров мы духовно бедны и слабы. Президентство Бориса Николаевича это сила нашего народа, выдвинувшего «своего», любые другие выборы, которые были и будут после это уже не то. Те первые настоящие, святые, если можно применить это слово к политике. При всей своей силе советская политическая система пропустила «нашего», не посмела тронуть. Вспоминаю видео-хронику лица людей тех лет, их глаза, как они смотрели на своего героя, все это делало нас и нашего президента, а теперь его нет.
Может быть грустно от того, что не вернется то время - начало девяностых. Голодное брюхо, но сытый свободой разум. Есть нечего, носить нечего, но в захлеб слушаешь и смотришь новых политиков на нашумевших съездах. Они быстро подходят к трибуне, доступно и понятно говорят, что нужно делать, и от этой смелости не можешь уснуть. Среди новых политиков новый лидер - Ельцин. Телевизор с теми народными депутатами становился информационным наркотиком. Смотрит и обсуждает вся страна. Если включен телевизор с трансляцией съездов народных депутатов, то никто не работает, боясь пропустить что-то важное. Мечты о справедливости, равенстве поднимают народную волну интереса к собственному существованию. Так жить нельзя, неправильно, преступно. И вот приходит момент истины - август 1991 год. Мне повезло, я один из тех людей, кто в августе 1991 года был на митинге перед Моссоветом, а потом вместе с огромной толпой поплыл к Белому дому. Слушал с мамой Эхо Москвы, было ужасное чувство обиды, что нельзя ничего сделать, а потом решил пойти. До сих пор для меня загадка, как удалось избежать огромных жертв. Наверное, Богородица помогла, спасла нас в очередной раз. Помню утром, на следующий после той ключевой ночи раздавали чай, котлеты и хлеб. Было много известных людей, казалось, там была вся прогрессивная Россия. Тогда я впервые испытал такое важное чувство единения со всеми людьми, с русскими бессеребренниками готовыми грызть камни за веру в справедливость. Какие-то сказочные русские люди появились из темной прекрасной чащи, сделали свое дело и ушли. И с этими людьми был Ельцин. Тогда, у Белого Дома, была вершина его власти - над наши мозгами и душами. Власти реальной, когда не берут, вырывают, отнимают, объегоривают, а когда ты сам отдаешь ее, потому-что беззаветно веришь, и хочешь, чтобы он победил.
Пронесшие после тех дней события принесли много хорошо и плохого. Можно ходить в магазин, как в археологический музей и раскапывать продукты, неизвестные до 1991 года. Россия окончательно стала мировой державой, так как любой из нас может купить билет и улететь в любую точку мира. Бориса Николаевича восстановил духовную связь с нашей православной церковью. В 1992 году он подписал указ о воссоздании Храма Христа спасителя, а теперь его в нем отпивают. Все это заслуги Бориса Николаевича Ельцина. Верю, что его намерения были замечательными, и их было намного больше, чем удалось сделать. Но, как известно, свита делает короля, и он увяз в этих придворных рокировках в чиновниках, сошедших с ума от денег и собственной безнаказанности. Стоп. Что я делаю, ведь все это было. Царь не знал, что творят вельможи. Но как хочется верить, что не знал.
Сегодня Россия аполитичная страна. Скучные разговоры о политике, напоминают газовые камеры, где воздух пускают в щелку, в которую ты должен кинуть предвыборный бюллетень. Не могу избавиться от чувства, что у меня украли возможности что-то решать, которое было тогда в 1991. Со смертью Бориса Николаевича связь с этим чувством оборвана навсегда. Ельцин сделал шунтирование сердцу нашему народу, и через этот шланг мы дышали реальной свободой. Сейчас по телевизору чинуши и ТВ-боги упиваются в своих рассказах о том, «каким он парнем», забывая рассказать, о том, как они методично убивали моего Ельцина, моего героя девяностых. Уверен, что самому Ельцину абсолютно ничего не было нужно. Но эти политические истопники, массажисты пяток подсовывающие бумажки, делали из него обреченного гореть в огне собственной вины человека. А там, где вина, там и вино. Уверен, что он задыхался, ища правды у Бога. После своей самоотставки, он поехал в Храм и молился, и может быть это единственное место, где, оставаясь наедине со своей совестью, он мог осмысливать свою жизнь.
Теперь мы помещены в могильник, где будут разлагаться наши иллюзии о народном самоуправлении, демократии и свободных выборах. В моей памяти именно тот Ельцин как никто другой олицетворяется с этой иллюзией, этим приятным мифом. И его смерть это гибель такой сладкой и пленительной иллюзии свободы.
За эпоху Ельцина мы обрели свои идеалы, и потеряли их, увидев отражения себя в правдивом зеркале жизни. Мы повзрослели. Чудом, не развалившись, как нация, мы насытили пустые желудки, и теперь есть время подумать о том, кто мы и куда идем. Спи Борис Николаевич спокойным сном, а твой народ опять безмолвствует, но прощая.
Павел Пономарев
|
